Он сам странствовал с апостолами, торжественно вступал в Иерусалим. Занавеса не было, действующие лица все стояли перед зрителями, переходили и появлялись в известную минуту, где было нужно. На возвышении позади было изображение рая, небес и самого престола Божия.

Вместе с этими трогательными пьесами исполнялись еще другие зрелища, простые по своему действию и забавные, которые произошли от старинных языческих праздников и обычаев. Долго, например, держался обычай изображать драматически борьбу лета и зимы: два парня, один в венке и цветах, другой обвитый мхом, перебранивались и пересмеивались и наконец первый сваливал другого; сжигали чучело зимы, водружали разукрашенное майское дерево, вокруг которого ходили хороводом, или наряжались, надевали маски и двигались в причудливом шествии, высмеивали фигуры знакомых и незнакомых людей, или изображали мертвецов.

С этими плясками и переодеваниями соединялись насмешливые песни, карикатурные сцены и изображения жизни наизнанку. Из этого образовались шутовские действия, в которых изображались нравы рыцарей, духовенства, купцов или крестьян.

В подвижной среде горожан сложилась литература, непохожая на духовную и на рыцарскую. Главные ее черты - бытовые наблюдения и сатира, изображение человеческих недостатков.

Особенно видны они в Романе о Лисе (Рейнгарде, или Ренаре), где под масками хитроумной Лисы, недогадливого Волка, чванного Медведя кроются человеческие характеры. Горожане высмеивали в этой сатире придворную и рыцарскую жизнь, властолюбивую церковь.