Устройство империи сохранило черты правления Диоклетиана и Константина. Царь считался священной особой; говорили, что он «ниже только Бога и сейчас же следует за Богом». На приемах царь появлялся в тяжелой священнической одежде, в шапке с крестом наверху, среди курений и духовных гимнов. В тронной зале берегли святыни: посох Моисеев, животворящий крест Христа. Обращаясь к царю, падали ниц, целовали его ноги; царским статуям воздавались божеские почести. Когда приходила по назначению царская грамота, скрепленная золотой печатью, сановник или военачальник, прежде чем открыть бумагу, прикладывал ее ко лбу, к глазам и к губам.

Наибольший блеск выказывали перед иностранными послами. Они рассказывали потом, как их долго держали перед занавесом, позади которого скрывались царь и его свита; когда занавес раздвигали, виднелось подножие трона; по обе стороны его стояли два золотых льва, которые рычали и били хвостами. Поднявши глаза вверх, посол видел царя; но в то время, как он отдавал царю земной поклон, трон поднимался до потолка, среди шумной музыки, и царь внезапно появлялся в другой одежде, так, что никто не мог заметить, как совершалась эта перемена. Царь лишь слушал посла и удостаивал взглянуть на его подарки. Ответ держал великий логофет, т. е. министр иностранных дел, стоявший у подножия.

Власть царя византийского нельзя назвать совершенно неограниченной. Он должен был прислушиваться к мнению синодов, больших собраний епископов. У владык были крупные владения и часто громадное хозяйство; епископ участвовал в суде своего города, принимал различные прошения от народа.